Так вот, экономия состоялась. Сэкономленный драгоценный продукт исчезал из учётных ведомостей и начинал своё самостоятельное, невидимое постороннему взгляду, как теперь говорят «виртуальное» движение. Что же дальше? А дальше, начиналось самое интересное.
Наиболее простым доступным и безопасным способом использования спирта было употребление его внутрь сразу. Не сходя с рабочего места. Хлоп! И желаемый эффект достигнут. Важно только при этом окружающие, а особенно руководство, или как его принято называть в рабочей среде – начальство, не догадалось о причинах приподнятого настроения у работника и неожиданного появления брака в выполнении операций, при выполнении которых, о таковом и не знали, и не слышали.
Но к этому приёму прибегали в основном те, для которых спирт сам по себе являлся и целью, и способом достижения временного ощущения счастья. Не могу сказать, что таких было меньшинство, скорее наоборот, именно они, вернее их желудки и являлись тем океаном, в который впадали спиртовые реки. Но всё же, как правило, не такой простой и короткий путь проделывал сэкономленный спирт, прежде чем начать своё финальное разрушительное движение по желудочно-кишечному, а затем по кровеносному руслу конкретного употребляющего.
Как правило, в круговороте спирта, от собственно экономии его в ходе тех. процесса и до его употребления внутрь, всегда существовал некий, почти обязательный, этап назовём его «предварительным накоплением». Это было необходимо, для того чтобы собрать в заветном сосуде такое количество спирта, которое необходимо для осуществления задуманного полезного дела, будь то оплата не предусмотренных сверхурочных работ по выполнению плана производства, посылка группы сотрудников на, не оговоренные трудовым договором, работы в колхоз, овощную базу или организация корпоративной вечеринки по случаю какого либо праздника или торжественной даты.
Особенность российского менталитета состояла и состоит в том, что желание получить удовольствие от выпитого в одиночку с древних времён осуждалось обществом, а выпивка в коллективе (хотя бы из троих участников) приветствовалась большинством. Ну, во всяком случае, не осуждалась, а встречала понимание. Более того, избегающий таких коллективных мероприятий, определённо выпадал из сообщества и рисковал быть изгнанным из него совсем.
Только сложное заболевание служило оправдательным мотивом для отказа от участия и воспринималось с сочувствием. Что характерно, необходимость сесть за руль автомобиля после мероприятия не всегда служило смягчающим «вину» фактором (но это было ещё тогда, когда автомобилей на наших улицах было совсем мало и инспектора не очень «зверствовали» снисходительно относясь к «перегруженным» водителям). Сотрудник, не участвующий в коллективных мероприятиях с выпивкой по принципиальным соображениям, рассматривался окружающими, как потенциальный враг (с подозрением на стукачество), со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Каждый уважающий себя руководитель озабоченный многочисленными проблемами текущего производства науки службы всегда имел в заначке некоторое количество неучтённого (сэкономленного) спирта для всяких непредвиденных ситуаций. Порой только с помощью этой универсальной «валюты» можно было решить кажущийся не решаемым вопрос. А таких проблем жизнь в условиях социализма создавала премногое количество. Бегло перечислю только некоторые из них, заранее понимая, что полный перечень, постоянно возникающих проблем и вопросов, не поддаётся составлению и вряд ли когда-нибудь будет составлен.
В нашем плановом хозяйстве СССР, где всё расписывалось на год и даже на пятилетку вперёд, а планы носили в основном волюнтаристский характер, очень трудно было предугадать заранее в каком месте и в силу каких причин наступит сбой. Иногда, и чаще всего, причинами сбоев являлись некомпетентность, лень и разгильдяйство конкретных исполнителей. Но довольно часто источником всяческих проблем являлось само руководство страны, на самом верхнем его уровне. Ну, захотелось ЦК КПСС, в лице его престарелого Политбюро, чтобы труженики страны в порыве энтузиазма закончили пятилетку досрочно, да не на неделю или месяц, а прямо на год, а то и на два!!! Экий козырь получился бы в их постоянной борьбе на международном политическом фронте! То, что решило Политбюро сразу становилось законом для всей страны.
И начиналась невероятная чехарда. Для выполнения задания партии мало было энтузиазма тружеников. Нужны были для этого материальные ресурсы: оборудование, станки, материалы и сырьё и многое другое. А где это всё взять? Пароксизмов административного и трудового энтузиазма Госплан не предусматривал. Всё заранее по планам расписано на годы вперёд. По этим, напряженным и без того планам, всё, что надо для работы, получить не всегда удавалось. А досрочно!!?
Руководители хватались за голову, ведь они являвшиеся, почти сплошь, членами КПСС, а значит выполнение (пожеланий) указаний Политбюро для них священная обязанность. Не выполнишь – лишишься партбилета, а это, для ИТР и тем более руководителя, в СССР было равносильно смерти (иногда даже в самом прямом смысле).
Как выполнить досрочно то, для чего, и по заранее составленному и утверждённому в верхах плану, не хватало ресурсов, ни людских, ни материальных? Приходилось изыскивать внутренние резервы. Искать не предусмотренные законом обходные пути.
Одним из главных, если не основным резервом являлся сэкономленный и неучтённый спирт, хранящийся в бутылях, банках и бидонах, надёжно спрятанных в недрах начальственных сейфов.Сейф любого, сколько-нибудь важного, руководителя (обычно громоздкий напольный металлический шкаф, чем он больше и солиднее, тем важнее его владелец) состоял из двух отделений: верхнего, где хранились важные (а порой и секретные) бумаги и деньги, и нижнего, где и сохранялся от постороннего глаза резервный запас драгоценной жидкости - «всеобщего эквивалента».
Хранение пусть даже за стальными дверками сейфа большого количества вожделенной влаги, само по себе, дело далеко не простое. Мысль о том, что где-то совсем рядом, в кабинете начальника сосредоточено немало драгоценной «жидкой валюты», многим гражданам работникам не давала покоя. С этим приходилось считаться. Начальник должен был быть постоянно бдительным и никому не доверять ключи от заветного нижнего отделения сейфа. Ключи от верхнего мог иметь, например, заместитель и это не страшно. Но нижнее!!!
Это, как подвал хорошего банка! Правда иногда и это не помогало. Я уже констатировал, что наш Российский народ в массе своей весьма изощрён и изобретателен. Он не раз подтверждал эту высокую характеристику в самых различных ситуациях, особенно связанных со спиртом. Всего лишь один пример.
У нашего начальника отдела в кабинете почётное место занимал большой, если не сказать огромный старинной работы сейф. Этот стальной массивный параллелепипед по преданию установили в комнату на третьем этаже краном, через разобранное окно, так как поднять его другими способами не представлялось возможным. Как и положено сейфу большого начальника, он имел два отделения.
Содержимое нижнего отделения ни для кого из нас, низовых руководителей, не было секретом. Мы не раз получали оттуда необходимое, то или иное, количество спирта для текущих работ и непредвиденных трат. Сейф был надёжный, сотрудники проверенные и честные, посторонние в кабинет не ходили, так как сами наши работы, по определению, носили таинственный и закрытый для непосвящённых характер. Короче – надёжность сохранности, казалось бы, полная.
Увы! Это оказалось не так. Когда, наконец, было решено провести в кабинете начальника косметический ремонт с целью приведения интерьера в вид подобающий начальнику большого подразделения, оно к тому времени стало называться НПК (для не знающих – научно-производственный комплекс). Старую мебель вынесли и рассредоточили по комнатам отдела. С помощью приглашенного дизайнера спроектировали новый интерьер. Сейф по новому плану должен был скрыться за сплошной стенкой полок и шкафов по эстетической моде того времени. А пока он был оставлен в комнате и стоял посредине, чтобы не мешать работе.
Электрики заменили проводку, водопроводчики сменили батареи и установили умывальную раковину, штукатуры и маляры отделали и покрасили в правильный цвет стены и потолок, а мебельщики установили в нужных местах встроенную мебель. Сейф занял своё место и благополучно скрылся за облицовкой стенки. Привезли и расставили по проекту мебельный гарнитур начальника. Кабинет приобрёл, задуманный и соответствующий статусу начальника, шикарный вид. Начальник был счастлив, как ребёнок.
На радостях он пригласил всех руководителей нижнего звена на торжественную традиционную «обмывку» новоселья. Когда все приглашенные собрались Виталий Акимович, так звали начальника, взял свой заветный (и единственный, ввиду сложности и древности) ключ и открыл нижнее отделение сейфа.
Сложная и многоэтажная ненаучная фраза, которую произнёс он, после длительной паузы, подтвердила самые худшие предположения собравшихся. Не буду приводить её полностью, но смысл сводился к восхищению изобретательностью русского рабочего человека и констатацией наличия отсутствия, всего запаса спирта.
То есть, вся посуда была на месте, но в ней ничего не было, так как все бутыли и бидончики лежали на дне сейфа, на боку. В закромах было пусто и сухо даже уже и не пахло спиртом. Как этот фокус был проделан и кем, никто никогда не узнал.
«Обмывали» кабинет мы уже купленным в магазине коньяком. А после «обмывки», за научным разговором единодушно пришли к выводу, что спирт вытек через щели в дне сейфа в подставленную заранее плоскую посуду и собран до капли. Так что, вскрывать сложнейший старинный замок, не было необходимости. Достаточно было только наклонить или резко качнуть железного монстра, и он без особого шума отдал всё своё драгоценное содержимое. Естественно, проводить какое либо расследование не стали, даже не пытались, ввиду бесперспективности этой затеи.
Вот и надейся на сейфы. Против нашего человека - ничто не устоит. Выпили мы и за безграничную смекалку русского рабочего. Все присутствовавшие на церемонии приняли этот наглядный урок к сведению. Я так запомнил на всю жизнь. Но вернёмся к проблемам, свалившимся на голову начальника.
В критический момент руководитель, обдумав и взвесив все за и против, заперев дверь кабинета на ключ, доставал из заветных своих закромов, соответствующий по размеру сложности задачи, сосуд с заначкой и вызывал тех подчинённых, кому предстояло разруливать ситуацию. Уже, по характеру вызова и должностям вызываемых, можно было догадаться о том, какую срочную животрепещущую проблему надо будет решать.
В заводских условиях это выглядело примерно так. Начальник цеха вызывает мастеров участков – будет аврал с внеурочной работой вечерами или даже в выходные. Бутыль с нужным количеством стимулирующей жидкости уже стоит на столе. Вызывает снабженца – предстоит командировка с «выбиванием», не предусмотренными законом методами, дефицитных комплектующих, материалов или фондов.
Для современных читателей поясняю – фонды, это не детали, материал или оборудование, это всего лишь разрешение на их приобретение. Чтобы раздобыть что-либо при плановом социализме мало было иметь деньги, надо было ещё иметь фонды т.е. запланированное и распределённое заранее количество того или иного «дефицита». А дефицитом могло быть всё что угодно, от фасонного или листового проката, до станка с ЧПУ или «Волги» для начальства.
Снабженец уходил, порою сгибаясь под тяжестью канистры и пропуском на вынос её с территории предприятия. Что поделать? Не отливать же в проходной начальнику охраны, чтоб выпустил «несуна». Ну а если, вызывает секретаря партбюро и всех цеховых партгрупоргов – то речь пойдет, скорее всего, о внеплановом коммунистическом субботнике (бесплатной работе по призыву партии и, как правило, связанной с наведением порядка на территории завода или даже вне её (на улицах города), к приезду важных персон или грядущему празднику).
Тут простыми взываниями к рабочей совести и энтузиазму не обойдёшься. Гегемон, так называли, с высоких трибун и в партийной литературе рабочий класс, даже с партбилетом в нагрудном кармане спецовки, очень неохотно отзывался на призывы своей же родной партии. Без стимула, в виде обещания налить хоть по 100-150 грамм по окончании работ, он и ухом не поведёт. Давить нельзя! А то гляди, выложит ваш билет и пошлёт всех подальше.
Тут и сам Карл Маркс подтвердит, что терять ему нечего, кроме своих цепей, ну или партбилета. Для вовлечённого, путём настойчивой агитационной работы, в ряды КПСС рабочего - это не такая уж потеря. Он-то не пострадает. Даже если уволится, то работу найдёт, может быть даже получше, квалификация высокая и у каждой проходной стенд «Требуются» с большим списком рабочих профессий. А вот начальству и заводскому и партийному ой, как не поздоровится!!! Песочить будут всех, за неуважение к представителю правящего класса, за слабую воспитательную работу…
Да и план потом выполнять будет не с кем. Придётся наливать тем, кто придёт на субботник, но потихоньку и без особой рекламы. Рабочий энтузиазм дело тонкое и требует особого подхода. Об этом и идёт разговор-инструктаж за закрытыми дверями начальственного кабинета. При этом, иногда даже приходится наливать самому партактиву (для пробы качества стимулятора и просто для поднятия партийного духа). Актив ведь тоже свои рабочие люди, ничто человеческое им не чуждо.
Сосуды со спиртом, после такого инструктажа, выносили из кабинета в мелкой расфасовке, рассовав по карманам, чтобы до поры до времени не возбуждать рабочую общественность. Они и так уже догадываются о предстоящем, как-никак газеты читают и радио слушают.
Иногда, в особых случаях, в кабинет приглашался конкретный рабочий. Это тогда, когда в какой либо услуге нуждался сам владелец кабинета. Приватный договор заключался с глазу на глаз. И все расчёты производились так же в доверительной форме. Но это только, повторяю, в совершенно исключительных случаях, поскольку всегда была опасность, что этот рабочий, почувствовав себя «избранным», потом «сядет на голову». Чтобы избежать такой ситуации, начальники действовали через посредников, в виде доверенных (и уже «повязанных» подобными манипуляциями, мастеров участков). Но, расход драгоценной жидкости, в этом случае, был существенно больше. Что делать, за анонимность в этих деликатных вопросах, тоже надо платить.
В научно-исследовательских проектных и других учреждениях дело обстояло несколько иначе. Поскольку, основную массу работников составляли ИТР, пристрастие к исполь
