Вообще, во времена полноценных государств, управляемых живыми суверенами (царями, королями, султанами, и т.п.) специальные службы были элитной структурой, чаще всего секретной, подчиняющейся, как правило, непосредственно суверену (либо одному из его самых доверенных приближённых – типа как Берии при Сталине). В их задачу входило обеспечение безопасности лично суверена, а также борьба со шпионажем со стороны соседних держав, и борьба с проявлениями нелояльности, измены, вредительства, и часто инакомыслия вообще в рядах подданных суверена.
Некоторые спецслужбы, в придачу к этому, были озадачены шпионить сами против иных суверенных государств и таким образом поставлять информацию своему хозяину – главе государства.
Собственно, мало что изменилось в задачах спецслужб – они и сейчас занимаются практически тем же самым, чем и раньше. Однако есть определённые различия.
Раньше, пока были монархи, ни руководитель разведывательной, ни руководитель контрразведывательной службы, ни руководитель военной разведки не считали себя главнее суверена и не могли позволить себе обманывать последнего, не говоря уж о том, чтобы шпионить за главой государства. Они считали себя всего лишь наиболее доверенным слугами монарха. В настоящее время, в условиях т.н. «конституционных монархий» (как в Англии или в Японии) или в условиях т.н. «республик» (как США или Россия), руководители спецслужб уже не считают себя слугами главы государства.
Они совершенно искренне считают глав государств (то есть холопов-временщиков, которым было дозволено посидеть в кресле главы четыре-пять лет) в лучшем случае просто лохами, а в худшем – ещё и вредителями или предателями нации. В то время как себя такие руководители спецслужб считают «заслуженными профессионалами», часто «патриотами», и вообще «полезными людьми».
С одной стороны, руководители спецслужб правы, потому, что современные избранные главы государств и в самом деле являются лохами, вредителями, и предателями нации. А кем же ещё может быть холоп-политикан, который посвятил всю свою жизнь борьбе за тёплое место высшего менеджера ТОО, вместо того, чтобы заняться производительным трудом или хотя бы общественно полезным искусством? А кем ещё, как не предателем нации может быть президент, который хранит золотой запас государства не в золоте (которое при этом дорожает с бешеной скоростью), а в зелёной бумаге, да ещё и хранит всю эту зелёную бумагу в банке государства, являющегося главным врагом своей нации?
А с другой стороны, подобное отношение неизбежно ведёт к тому, что руководители спецслужб начинают скрывать от глав государств ту или иную информацию о своей деятельности. Что, впрочем, понятно – как вы можете раскрыть секреты серьёзной разведывательной или контрразведывательной организации какому-то политикану-временщику, который по окончании своего президентского или премьерского срока, если не раньше, может свалить прямо в стан врага и жить там спокойно, благо умудрился украсть несколько миллиардов долларов и сложить их даже не в швейцарском, а прямо в американском банке? Не говоря о том, что в этом же банке он разместил не только свои личные украденные средства, но и все активы своего государства?
А раз руководители спецслужб начинают что-то скрывать от высших лиц государства, они автоматически становятся бесконтрольны. А бесконтрольность, на самом деле, дозволена только настоящим суверенам – над которыми стоит Всевышний. А поскольку над руководителями спецслужб Он явно не стоит, бесконтрольность неизбежно ведёт оных к упоению властью и различным злоупотреблениям – вплоть до торговли наркотой в особо крупных размерах в целях личного обогащения. И поделать с этим ничего нельзя.
Сталин или тот же император Франц-Иосиф просто поставили бы таких зарвавшихся «орлов» к стенке. А вот современные главы государств ничего с ними поделать не могут, чаще всего потому, что и у самих рыльце в пушку, а спецслужбы имеют на них компромат (да, да, в настоящее время спецслужбы вполне могут шпионить за первыми лицами государства и собирать на них компромат, оправдывая себя тем, что они не «слуги государевы», а «слуги народные»).
Поэтому, наверное, да, можно подтвердить ваш вывод – современные спецслужбы это очень часто «государство в государстве».
Но вышеописанное – это только одна из тенденций. Есть и другая – гораздо более опасная. Дело в том, что раньше, когда главы государств были монархи, сотрудники их спецслужб служили именно главе государства, и через него – собственно государству. Они ни в коем случае не боролись с так называемым «международным терроризмом» или с «транснациональной торговлей наркотиками».
Кроме того, они ни в коем случае не сотрудничали с представителями спецслужб иностранных держав (за редчайшими исключениями типа сотрудничества военных разведок союзников во время войн). Любая иностранная спецслужба и даже просто иностранная полиция считалась автоматически ВРАЖЕСКОЙ. Да и до сих пор, кстати, несмотря на оголтелую т.н. «глобализацию», длящуюся уже почти полвека, иностранный полицейский или сотрудник иностранной службы госбезопасности всё ещё по инерции считаются «врагами нашего государства». По крайней мере, среди думающих двуногих, у которых ещё не окончательно отказали мозги. Кстати, тот же печально известный закон Российской Федерации о т.н. «гражданстве» содержит положения, согласно которым в российское т.н. «гражданство» не может быть принят иностранец, служащий в полиции или спецслужбах. Это как раз та самая инерция – отголосок добрых старых времён, когда иностранный мент считался врагом по умолчанию.
Поэтому в добрые старые времена если известный сотрудник спецслужб или даже просто мент приезжал под видом туриста, или просто «для лечения» в иную страну, то в самом лучшем случае он должен был быть арестован и после определённого количества пинков по печени и по почкам выдворен из страны. А в худшем случае мог отправиться и на виселицу. Шпионить, в виде вежливого исключения, и не очень нагло, дозволялось только тем, кто имел дипломатическую аккредитацию.
В наше время ситуация совершенно иная. В независимую, формально «суверенную» страну запросто может приехать с как с «деловым», так и с официальным визитом мент из иной страны – ну, например, «поделиться опытом» борьбы с наркомафией или борьбы с так называемым «терроризмом», а то и просто борьбы со взяточничеством или с детской порнографией. И никого такое вопиющее нарушение суверенитета более не возмущает.
Всего лишь 70 лет назад если бы мент посмел бы пригласить иностранного мента в свою державу (типа «поделиться опытом») то и тот и другой рисковали бы отправиться на виселицу – один за государственную измену, а второй – за шпионаж, и то и другое отягощённое особым цинизмом содеянного.
Вообще, следует помнить, что «государство» – это всего лишь одна большая, разросшаяся патриархальная семья. Поэтому её глава – суверен, монарх, имеет эксклюзивное право общения с иностранными державами. Только глава государства (и, в виде исключения, лица, им уполномоченные, как то его министр иностранных дел и послы) имеет право сноситься с иностранцами. Никакие менты, никакие главы контрразведывательных служб, никакие главы т.н. «анти-террористических» служб, никакие МЧСники, прав сношения с иностранцами не имеют.
Сносясь со своими коллегами из других стран, они вопиющим образом нарушают суверенитет своей державы и совершают ни что иное, как государственную измену, за которую ещё в начале прошлого (20-го) века они стали бы к стенке или отправились бы на виселицу. А то, что мы видим сейчас – разнузданное международное сотрудничество самых разнообразных спецслужб, обыкновенных уголовных полиций, прокуратур, и даже судов. И всё это напрямую, в обход высших органов государственной власти, и в большинстве случаев без санкции последних. Это верный признак того, что все эти т.н. «силовые структуры» (на Староязе – «инструменты угнетения») уже давным-давно перестали быть инструментами суверенного государства и как-то «незаметно» превратились в орудие тех, кто продвигает так называемую «глобализацию».
Вот эта тенденция и есть самая опасная – мент уже давно перерос отмирающее государство. Это примерно как если бы ваш цепной пёс перестал вам подчиняться, сорвался с цепи, и вместе с соседскими псами стал бы носиться по всем улицам и сам решать, что именно ему охранять и кого именно ему кусать за ноги. А заодно ещё – и следить за вами, чтобы вы не вынесли из своего же дома какое-нибудь имущество.
Я это всё к тому говорю, что если, допустим, завтра у России окончательно заржавеет ядерное оружие и американцы решат оккупировать российскую территорию, то они не будут создавать на её территории институт полицаев, как это были вынуждены делать гитлеровцы. Они будут использовать прямо тех же самых ментов, тех же самых СОБРовцев и ОМОНовцев, тех же самых МЧСников, и даже тех же самых ФСБшников, что есть сейчас.
Менту совершенно безразлично кому служить. В отличие от рядового холопа, мент не болен никаким «патриотизмом» и для него «ближний свой» это вовсе не т.н. «гражданин» своей державы. Для любого мента «ближний свой» – это другой мент, пусть даже и из враждебного государства. А масоны, которые прекрасно знают пёсий менталитет мента, этим пользуются. Причём пользуются самым бессовестным образом.
Боюсь, что я не ответил полностью на ваш вопрос, так как слишком уж сильно увлёкся азами предмета. Повторите, пожалуйста, те вопросы касаемо спецслужб, которые, по вашему мнению, я упустил. Постараюсь ответить на них по возможности чётко и ясно.
Не упустили, просто тема настолько огромная и интересная, что… Давайте поговорим о спецслужбах, криминале и террористах.
Где заканчиваются одни, и начинаются другие и перерастают в третьи? Ведь зачастую складывается такое впечатление, что всё это создаётся и управляется из одного центра. Или не так?
Давайте сначала определимся с понятиями. Иначе может получиться так, что мы говорим на разных языках и не понимаем друг друга. Давайте, для начала, дадим определение терроризму. Припомним, что «террор», в переводе на русский – это «страх» или «ужас». Соответственно, «терроризм» означает «наводить ужас». То есть по идее, терроризмом следует называть только то, что предназначено для наведения ужаса и исполнено с этой же целью.
Современная академическая наука, однако, трактует понятие терроризма несколько более развернуто. Под терроризмом понимаются следующие действия:
1) диверсионный акт (например, взрыв бомбы, или пуск под откос поезда) совершённый в мирное время;
2) система мер направленных исключительно на устрашение противника пусть даже и в военное время (например, вы решили для наглядности содрать шкуру живьём с пленных солдат противника и заснять это на киноплёнку для последующей передачи противнику, или посадить их на кол, а колья расставить недалеко от передовой);
3) убийство или покушение на убийство видного политического или общественного деятеля, либо представителя иностранного государства с целью вызвать дестабилизацию обстановки, либо международные осложнения, либо просто заявить о себе таким образом.
В последнее время к этому добавился ещё и
4) захват заложников с целью выдвижения политических требований (заметьте, что захват заложников с целью получения выкупа не квалифицируется как «терроризм»).
Никакие иные определения терроризма мне не известны. Если вы с этим согласны, то тогда будем считать, что мы говорим на одном и том же языке и можем продолжать.
Следующий вопрос – является ли терроризм добром или злом?
Поскольку я человек старомодный, к тому же без комплексов, я никакой особой проблемы в терроризме не вижу, даже если бы он и существовал на самом деле (я это к тому, что на самом деле он не существует). Ну, например, когда я был маленьким октябрёнком, мне всякие разные взрослые дяди и тёти объясняли, что терроризм это хорошо.
Что Степан Халтурин был хороший, и поэтому в честь него названа улица. И что Вера Засулич тоже была хорошей. Ну а уж что, что хорошим был старший брат Владимира Ильича Ульянова (Ленина) Александр Ильич, так это не ходи к гадалке. Потому, что он хотел прикончить царя-самодержца, угнетателя трудящихся масс.
И Рамон Меркадер, который зарубил Троцкого ледорубом, тоже был хороший, и Самуил Шварцборд, который застрелил Петлюру в Париже. Не говоря уже об Иване Каляеве, который грохнул великого князя Сергея Александровича и гордо заявил царскому суду, что он есть не подсудимый холоп, а пленённый на войне человек, а посему холопская разборка от имени императора, тем более доводящегося родственником убитому, не может иметь над ним юрисдикции. Ну, а я был маленький и верил взрослым. Они меня убедили. А поскольку я своих убеждений на старости лет менять не собираюсь, мне многие террористы (особенно если они правы) кажутся хорошими до сих пор. Тем более, что многие акты, которые пытаются назвать «терроризмом», таковыми не являются.
Давайте рассмотрим примеры.
Пример первый. Россия ведёт войну против Чечни. Сама она может называть это как хочет – наведением т.н. «конституционного» порядка или ещё каким-нибудь термином, но суть дела от этого не меняется. Солдатам платят боевые? Платят. Им идёт год за три, как и положен на войне? Идёт. Боевые медали и ордена дают? Дают. Они стреляют боевыми патронами и кидают в противника настоящие гранаты? Так точно. Значит, это война.
Ну, допустим, чеченцам уж точно кажется, что это война. Особенно когда у них над головой летают боевые самолёты и скидывают на них бомбы или когда в них палят из реактивных установок залпового огня или из многоствольных огнемётов боеприпасами объёмного взрыва, относящихся, по всем признакам, к «оружию массового поражения». Ну, вот, допустим, чеченцы решили взорвать какой-то важный объект противника. И взорвали.
Будет ли это террористическим актом? Нет. Потому, что это совершено на войне. И даже если этот объект находился в глубоком тылу противника, например, в Москве, то даже и в таком случае сие деяние не будет подпадать под определение «террористический акт».
А вот если какой-нибудь ОМОН или СОБР проводят в Чечне карательную операцию, которую они именуют «зачисткой», и в целях устрашения арестовывают всё мужское население чеченского аула, то вот это, несмотря на состояние войны, квалифицируется как «террористический акт», потому, что единственная цель такой акции – карательная, нагон страху.
Да по большому счёту усиление любых наказаний – будь то в виде смертной казни или в виде удлиненных сроков тюремного заключения является по своей сути терроризмом. Так как подобное усиление наказаний ни в коем случае не является ни средством исправления и перевоспитания наказуемого, ни даже адекватной составу его правонарушения мерой взыскания. Как то, например, смертная казнь не за убийство по принципу «жизнь за жизнь», а за торговлю наркотиками, как в Сингапуре или за угон автомобилей – как в Узбекистане. Единственная цель подобных усилений наказаний – это нагон страху на всех остальных. Чтоб неповадно было торговать наркотиками или угонять тачки.
Вот это и есть самый, что ни на есть «терроризм» в самом классическом его понимании. Ничем по сути не отличающийся от того самого красного террора сразу после жидовской Революции 17го года. Тогда жиды тоже были вынуждены нагнать страху на остатки эксплуататорских классов, вставлявших палки в колёса Революции и занимавшихся саботажем и вредительством. Но вот почему-то Ленин не постеснялся честно назвать эти меры «красным террором». А президенты Сингапура и Узбекистана, пытавшиеся теми же самыми методами остановить разгул наркоторговли и угонов автомобилей, свои меры решили назвать не «террором», а «усилением ответственности». А знаете почему? Да потому, что Ленин был «социально близким» ворам. А посему и имел привычку называть вещи своими именами. То есть, выражаясь вульгарно, «отвечал за базар». А холопы-президенты ТОО «Республика Сингапур» и ТОО «Республика Узбекистан» за базар не отвечают. Так как это не принято среди холопов. Даже если они и «президенты». Но ведь мы-то в нашей беседе пытаемся называть вещи своими именами, не так ли?
Пример второй. Какая-нибудь никчёмная Дания впрягается в одну упряжку с США и объявляет войну Афганистану. А по датскому телевидению показывают какого-то муллу (который живёт в Дании). И этот мулла достаточно логично и доходчиво объясняет телезрителю, что раз Дания объявила войну Афганистану, то теперь для любого афганца, да и вообще для любого мусульманина, коль скоро он считает себя добровольцем на афганском фронте (ну были же в Испании красные добровольцы из разных стран, и они были хорошие, так почему же не может быть точно таких же хороших исламских добровольцев в Афганистане?) высшие должностные лица Дании, как то датский премьер-министр или министр обороны, являются легитимными целями – точно такими же, какими были Гитлер или Гиммлер для антифашистов.
Разумеется, в Дании поднимается истошный визг. Бедного муллу, равно как и тех телевизионщиков, которые предоставили ему слово, обвиняют в призывах к терроризму. Но простите, какой же тут «терроризм»? Дания объявила войну Афганистану? Объявила. Значит, она находится в состоянии войны с Афганистаном? Да, находится. Так значит, любой афганец имеет полное и неотъемлемое право, если не обязанность, застрелить высших командиров враждебной армии, или даже взорвать их.
Причём он имеет такое право не только в отношении высших командиров, но и в отношении вообще любых датчан, которые нацепили униформу. А если уж совсем по справедливости – то и в отношении вообще всех датчан. Так как какими бы «невинными» и «гражданскими» они ни казались, они платят налоги, на которые ведётся война против Афганистана и его жителей, либо даже работают на войну на каком-нибудь оборонном заводе или в штабе.
Ведь когда дальняя авиация красной армии или союзников бомбила мирных жителей немецких городов, это не считалось терроризмом? Не считалось. И военным преступлением тоже не считалось. Так почему же боевые действия афганцев против датчан должны считаться терроризмом? Только потому, что афганцы – мусульмане, а мусульмане всегда «плохие»? Так, что ли?
А вообще, следует помнить, что связки терминов «партизан-бандит», «разведчик-шпион», «борец за свободу-террорист» всегда политизированы. Для одной из сторон партизаны всегда бандиты, разведчики всегда шпионы, а борцы за свободу всегда террористы. А вот для другой стороны всё с точностью до наоборот. Всё зависит от того, на чьей стороне вы стоите и насколько сильно вы подвержены пропаганде.
Что касается меня, так я не стою ни на чьей стороне (стараюсь оценивать всё как бы со стороны, то есть с максимальной степенью объективности). А пропаганде я вообще не подвержен – где-то лет с шестнадцати не смотрю телевизор в принципе, да и кино почти не смотрю, а мне уже сорок восемь, то есть я не смотрю в зомбоящик уже более тридцати лет.
Поэтому для меня вообще никаких террористов нет. Ну, если не считать Веры Засулич, Степана Халтурина, Ивана Каляева, и Александра Ульянова, конечно, потому, что те и в самом деле были террористы. Правда, хорошие, а не плохие.
С терроризмом как определением мы более-менее разобрались. Чуть позже разберёмся и с вопросом «а есть ли терроризм на самом деле или это просто очередная залечка?»
Давайте теперь разберёмся с криминалом.
А что вы называете этим словом? Вообще, «криминал» это импортное слово. В русском языке есть родное слово, означающее то же самое. Это слово «преступление», ну, и слово «преступность» тоже есть.
Кстати, хочу отметить, что слова «преступление» и «преступность» пытаются заменить в русском языке на импортное слово «криминал» отнюдь не случайно. Случайно вообще ничего не бывает. И когда педерастов переименовывали в «геев» и «голубых», и когда блядей и сук переименовывали в «свободных женщин» и «матерей-одиночек», и когда Горбачёва переименовывали из «Михаила Сергеевича» в просто «Михаила», и когда «Вячеслава Зайцева» и «Евгения Белоусова» переименовывали в «Славу Зайцева» и «Женю Белоусова», всё это было не «случайно», а с умыслом. Есть какая-то политика (а какая вы и сами знаете) и во исполнение каких-то деталей этой политики и совершаются всевозможные лингвистические преобразования. В вышеописанных случаях речь идёт о полном отказе от всего, что напоминает холопам о том, что их предки когда-то были христианами и поэтому носили христианские имена и отчества, содомитов казнили смертью, а блудниц называли блядями и суками, а вовсе не «свободными женщинами» и не «матерями-одиночками».
В нашем же конкретном случае дело в том, что заимствованные из иных языков слова не значат для уха русскоговорящего холопа ровным счётом ничего (если он, конечно, не лингвист по профессии и не знает досконально пару-другую иностранных языков). Как раз по этой самой причине в русском языке и заменили «плохое» слово «самодержавие» на точно такое же, но импортное, а потому и якобы «хорошее» слово «суверенитет», до истинного значения которого холопу ни за что не догадаться. Будь в русском языке одно только слово «самодержавие», то тем же чеченцам никогда бы не пришла в голову такая кощунственная мысль как применить слово «самодержавие» в сочинённой ими т.н. «конституции» т.н. «республики».
Они просто схватились бы за голову, если бы им кто-то предложил добровольно установить самодержавное государство и немедленно вспомнили бы про Закон Божий, который никто не отменял, и который велит потомку Адама быть рабом Божиим, а вовсе не рабом какого-то самодержца. А вот установить «суверенную республику» и добровольно отписать себя в рабство последней – это чеченцы с радостью.
То же и с игрой словами «криминал» и «преступность». Импортное слово «криминал» не значит ничего. Просто оно кажется русскоговорящему холопу «плохим», «ругательным» словом, и не более того – точно так же, как импортное слово «суверенитет» почему-то кажется ему «хорошим» словом. А вот русские слова «преступность», «преступление», и «преступник» имеют весьма конкретное значение.
А что означают эти русские слова? Что именно преступник п-р-е-с-т-у-п-а-е-т?
А преступает он не что иное, как з-а-к-о-н.
А что такое «закон»? И кто его устанавливает? И по какому такому праву он его устанавливает?
Ну, у воров в Законе или у сторонников Адата в Исламе вообще всё очень просто. Закон установил Господь Бог. А все кто посмел преступить Закон Божий – преступники. То есть – ешь свинину или креветки – преступник. Работаешь по Субботам – преступник. Смирился с существованием педерастов – преступник. Крадёшь у ближнего своего или лжёшь ближнему своему – преступник. Не перерезал горло своей дочери-блуднице и оставил её блядовать и совращать молодых неразумных джигитов – преступник.
Ну а согласился с отменой Закона и заменой его какой-нибудь т.н. «конституцией» – так уже даже и не преступник, а просто чужой холоп, другая форма жизни, к людям отношения не имеющая. То есть с этими всё просто – ясно и понятно.
А вот с т.н. «гражданами» всё гораздо сложнее. Поскольку то, что они называют «законом», во-первых, не имеет ни малейшего отношения к Всевышнему ЗаконоДателю, а во-вторых, в отличие от Закона, в котором воры и чеченцы, оно не постоянно ни во времени, ни в пространстве. Вы и сами прекрасно знаете, что т.н. «законы» ТОО типов «президентская республика» или «конституционная монархия» меняются в соответствии с сиюминутной выгодой власть предержащих и то, что являлось «преступлением» всего 20 лет назад, становится вполне «благим деянием» и наоборот. Это уже не говоря о том, что те, кто устанавливает эти «законы» для т.н. «граждан», имеют на то весьма сомнительные полномочия, в отличие от Господа Бога.
Давайте рассмотрим примеры. В Индонезии можно спать с девицами от 14 лет и выше. А в Швеции – от 18 лет и выше. Вот некому шведскому мужчине захотелось свежатинки и он в качестве т.н. «секс-туриста» покатил в Индонезию – покувыркаться с молоденькими девочками, так как шведские мымры ему надоели; тем более что в Швеции проституция запрещена, а ему хочется, чтоб он на женское тело имел полное право, оплатив оное. Вы видите в этом какое-либо преступление? Я лично – нет.
Мужчина совершенно нормальный и желания у него хоть и низменные, но совершенно естественные и не выходящие за рамки нормальности. И в самом деле, 14-летние девочки намного приятнее в смысле пользования, чем т.н. «совершеннолетние» шведские бляди, на которых пробу негде ставить, а уж про то, что оплаченной женщиной пользоваться в разы приятнее, чем т.н. «честной давалкой», так это, я думаю, объяснять нормальному человеку не надо.
Индонезийские правоохранительные органы тоже не видят в этом ни малейшего преступления. Поскольку в Индонезии и вправду «возраст согласия» 14 лет для женщин. А как вы думаете, на это смотрит шведское правосудие? Думаете, что раз это происходит за пределами суверенной территории Швеции, то оно считает, что это вне её юрисдикции? Как бы не так. Не забудьте, что власть суверенного «ТОО Конституционная Монархия Швеция» распространяется на территорию страны под названием «Швеция» только когда речь идёт о земле или о недрах. А когда речь идёт о движимом имуществе – например, шведских кораблях, или шведских самолётах, или шведских холопах, власть «ТОО Швеция» распространяется и
