Она уезжала. Ещё минут пять, и я больше не увижу ,,мою евреечку,,. Конечно же у неё было имя. Но, толи что бы позлить её, толи из вредности, но сколько помню, всегда называл её именно так. Слыша эти слова, она всегда злилась. А когда она злилась, то становилась такой красивой…..Ещё немного, и поезд унесёт её в любимую Одессу. Я уже писал, что люблю этот прекрасный город. Потому что, она родилась в нём и любила его, как любят свой город все одесситы.
Как я с ней познакомился? Это вообще отдельная история. О способе, который был выбран для знакомства, я уже упоминал. Шансов у меня не было. Никаких. Представьте студента и Королеву. Одна осанка чего стоила. А глаза. Эти большие еврейские глаза. Кто сталкивался, тот поймет, о чём я говорю. И дело даже не в том, что в них можно было утонуть. Нет. В них было всё….
И вот представьте, стоят несколько оболтусов студентов. А неподалёку стоит Королева. Гормоны играют, слюни текут, а подойти не каждый решится. Всё при ней. И упакована девочка так, что не каждая себе может позволить. Слово за слово. Слабо, не слабо. Но я сказал ребятам, что познакомлюсь с ней. Поспорили на ящик пива. Деваться некуда. Иду знакомиться. Ещё даже не зная, что и как говорить и делать.
Подошёл. Поздоровался. Когда вас беспокоит муха севшая, к примеру, на какую то часть тела. Что вы делаете? Правильно. То же сделала и она. Но только взглядом. И что? Возвращаться с позором? Нет. И тут меня осенило. Как говорится, главное начать. Я ей рассказал правду. Что мы студенты. Что поспорили на ящик пива. Что если с ней не познакомлюсь, то придётся этот ящик покупать.
Ну, что ей стоит, сделать вид, что мы знакомимся. Это ведь ни к чему не обязывает. Просто я буду записывать ,,левый, номер телефона и мы будем мило улыбаться. А ребята пусть завидуют. Так мы и поступили. Записал номер телефона. Она даже немного сымпровизировала, на прощание поцеловала в щёку. И сказала, что номер не ,,левый,, а настоящий.
Как потом она призналась, что это был первый случай, когда при попытке знакомства, ей говорили правду. Конечно же, я позвонил. Конечно же, мы встретились. И началось. Мы с ребятами жили в общежитии, а она снимала квартиру. Жили в основном у неё. Строили планы на будущее. Рассказывала о семье. Родители могли позволить себе, что бы единственная дочь ни в чём не нуждалась.
Но при всём при этом, не было даже намёка на избалованность. А то, что неприступная снаружи, так это только снаружи. А внутри… Вулкан. Нет. Цунами. Торнадо. Сколько лекций было прогуляно. Какие там лекции. Какой институт. Помню, как она всё пыталась меня немного повоспитывать. Нет. С воспитанием у меня всё в порядке. Просто, кое какие мелочи ей не нравились.
Курю на ходу. Не даю её выйти из ванной, сразу набрасываюсь. Хотя чувствовал, что в глубине души, для неё это не главное. Главное было, что мы вместе. Здесь и сейчас. А ревность порой принимала такие размеры, что иногда готов был задушить. Вот в такие моменты, я и доставал её своими издёвками.
Говорил, что теперь понимаю, почему не любят евреев. И получал в ответ не менее красивую фразу. Она и подумать не могла, что у грузин нет вкуса, раз я пытаюсь смотреть на других женщин. Приходилось тогда у неё уточнять, а как быть с нашими отношениями. Это тоже отсутствие вкуса? Получал ответ, что это исключение, что это её самая большая ошибка в жизни.
Так и жили. А какую она готовила щуку!!!! Словами не передать. Она вообще любила готовить. Но ещё больше любила смотреть, как я это всё приготовленное поглощаю. Что уж тут скрывать, на отсутствие аппетита никогда не жаловался. Садимся за стол, начинаю кушать. А она сидит напротив и смотрит на меня. Такими глазами!!!! Похвалишь, так она радуется как маленький ребёнок.
Что в этом особенного? Просто неприступная вне дома, когда тысячу раз подумаешь, прежде чем подойти к ней, дома она преображалась. Становилась беззащитной и по детски ранимой. Обижалась, если я хоть на немного запаздывал. Ей казалось, что опять смотрю на чужие юбки. И когда приходил, то получалась Бородинская битва.
Но когда очень хорошо, то это плохо. Никогда не мог предположить, что так всё закончиться, как закончилось. Ей пришлось на недельку поехать домой, а я оставался в Москве. Предупредила. Баб, не водить. Я торжественно пообещал. И выполнил своё обещание. Вот только мне не поверили.
Вернувшись, вечером стала менять постельное бельё. И обнаружился чужой ливчик. И сколько я не говорил, что не знаю, как он там оказался. Что жил всё это время в общежитии. Что зашёл всего лишь один раз полить цветы. Бесполезно. Было так обидно видеть как ей тяжело, но ещё обиднее было от мысли, что из-за этого недоразумения, всё порушилось. Всё. Откуда он взялся на мою голову.
Она уезжала. И я ничего не мог сделать. Все слова были уже сказаны. Извиняться? Но я действительно никого не приводил. Может, если бы я извинился, она простила бы меня. Да, не может, а точно простила бы. Она ждала этого. Но, как просить прощения, если не виноват. Шёл небольшой дождик. Я как всегда был без зонта. А она стояла в тамбуре у окна. И просто смотрела. Этот взгляд трудно забыть. Капли дождя стекали по стеклу. И казалось, что это она плачет. Молча плачет. А может и то и другое. Вот с тех пор я и не люблю лифчики.
Не прощаюсь. До встреч. Берегите себя.
Автор Gorg. Июль. 2010 г.
Ср, 14 июля 2010, 08:08:39 +0000 Ответить